Отзыв на статью
Количественное измерение распределения частей речи на материале корпуса интернет-текстов

В статье рассматривается интересная задача. «Задачей данного исследования является определение способности количественного измерения частеречного распределения единиц в корпусе интернет-текстов указывать на значимые колебания, мотивированные изменениями средств ввода информации». И далее: «...количественное измерение частеречного распределения <...> способно показать переход от активного использования персональных компьютеров на мобильные устройства...». И здесь сразу следует сказать, что название статьи несколько, а содержание статьи сильно уходят в сторону от этой задачи. Объясню, что я имею в виду.
Собственно названной задаче посвящен раздел 4. Исследование корпуса интернет-текстов. Этот раздел занимает 4 страницы, в то время как предыдущие 3 вводных раздела — 8 с половиной страниц. Причем их содержание имеет к собственно проведенному исследованию весьма косвенное отношение. Так, перечисленные в разделе 3 количественные методы в области анализа корпусов текстов в самом исследовании практически не используются.  Соответственно, и весь список литературы из 13 названий оказывается сугубо периферийным за исключением, может быть, одной-двух ссылок.
Выскажусь относительно исследования в части поставленной задачи и сделанных выводов. Цитирую статью: «...можно сделать вывод о том, что количественное измерение частеречного распределения в корпусах текстов способно отображать как переход от использования персональных компьютеров к мобильным телефонам для использования социальных сетей, так и более частные случаи - нововведения на платформе и пользовательские тенденции в написании личных текстов». Этот вывод представляется мне малоубедительным, точнее, малодоказательным, не следующим из приведенных результатов. 
Более подробно. Во-первых, вопрос о данных. В таблицах 1 и 2 показано распределение частей речи и личных местоимений по годам в корпусе сообщений в сети vKontakte за 2012-2016 гг. Неясно, что автор имел в виду, заявляя, что был применен особый подход к сбору данных, позволяющий «учесть различия в пользовательских привычках использования сети Интернет для создания текстов, так как опыт использования персональных компьютеров и мобильных телефонов, сформированный у людей с разными социодемографическими характеристиками, значительно отличается». В статье никакие социальные или демографические характеристики не фигурируют и, соответственно, не используются. Далее говорится, что для описания распределения по годам личных местоимений, цитирую: «...для каждого местоимения мы посчитали ipm», однако в таблице 2. судя по всему, приведены абсолютные частоты, а не ipm. 
Во-вторых, сами выводы. По данным таблиц делается очевидный вывод, что почти по всем параметрам более или менее значительный скачок в данных наблюдается между 2012 и 2013 гг. Далее изменения не превышают, видимо, статистической погрешности. Из этого «визульного», так сказать, вывода делается содержательный вывод: «Мы связываем эти изменения со следующей причиной: пользователи массово отказывались от написания личных записей, отдавая предпочтение общению в различных группах (механизмы создания и поддержки групп, а также возможности комментирования и работы с различными аудиовизуальными материалами претерпели множество изменений в 2012-2013 г.)». Прежде всего, не нахожу причинно-следственной связи между ростом использования в 2013 г. существительных и уменьшением использования личных местоимением и уходом пользователей именно в 2012-2013 гг. от личных сообщений к переходу к общению в группах (добавлю, к личному общению в группах), а также механизмами создания и поддержки групп. По меньшей мере, эта зависимость никак не доказана и тщательно не исследована различными другими путями. Почему, например, это не подтверждено ссылками на другие исследования? 
Возможно, имеет место ошибка в данных, и никаких существенных изменений в распределении частей речи за указанный период не наблюдается. В связи с этим возникает вопрос, почему бы автору не проверить свои результаты и не повторить то же исследование на материалах сети ВКонтакте, представленных в Генеральном Интернет-корпусе русского языка (объем подкорпуса ВКонтакте: 9820 млн. словоупотреблений, 193,8 млн. записей в ГИКРЯ 1.0 на 2021 г. Кстати, объем одной записи здесь составляет 50,7 с/у против 22,8 у автора статьи, что несколько странно). 
И наконец, основной вывод: «...количественное измерение частеречного распределения в корпусах текстов способно отображать … переход от использования персональных компьютеров к мобильным телефонам для использования социальных сетей» – звучит совсем декларативно. Возможно, даже очевидно, что такой переход имел место, но это никак не следует из материалов исследования.
У меня имеется много конкретных замечаний по всему тексту статьи, но это уже во второй части отзыва, если автор захочет свою статью  переделать и обратится за консультацией.

Статью в данном виде к публикации в журнале «Вестник НГУ. Лингвистика и межкультурная коммуникация» не рекомендую.

Рецензент 
Доцент кафедры математической лингвистики СПбГУ, к.ф.н.