РЕЦЕНЗИЯ на статью  
Англоязычные политические неологизмы: от семантики к прагматике использования

Политический дискурс, особенно в политически турбулентные эпохи, является, возможно, самой влиятельной формой коммуникативного взаимодействия в обществе. Выступления политиков, как с политической трибуны и в традиционных СМИ, так и в сравнительно недавно появившихся медиа, таких как социальные сети, привлекают внимание лингвистов, так как в этих текстах используется целый ряд лингвистических средств, направленных на манипуляцию общественным сознанием. Для более эффективного эмоционального воздействия на аудиторию используются, в том числе неологизмы, которые и являются предметом внимания автора рецензируемой статьи. 
Автору удалось сделать достаточную выборку – более 50 единиц подобных неологизмов с отрицательным коннотативным элементом. Представленный в статье материал интересен и придает работе необходимую новизну. Однако хотелось бы увидеть, во-первых, более точную количественную характеристику собранного материала, а во-вторых, их классификации по нескольким основаниям (по способу образования, тематической принадлежности и т.п.)  В работе автор разделяет свой материал на «неолексемы социально-политического характера (п. 1.2.1) и «персонологические политические лексемы» (п. 1.2.2.). Не совсем ясно, что послужило основанием подобного разделения, так как в первую группу вошла лексема oprahhisation (которая, очевидно, имеет «персонологическое» происхождение (от имени американской телеведущей, известной своим шокирующе открытым и искренним поведением в эфире), а большинство неологизмов второй группы явно носят «социально-политический характер» (trumponomics).
Вызывают недоумение некоторые утверждения автора. Например, в вводной части автор утверждает, что «политический дискурс в своей лингвистической реализации должен быть в максимальной степени точным, сдержанным, фактологическим» и использовать исключительно «лексику формального стиля речи с целью констатирования актуальной и беспристрастной информации» (конец цитаты). Такое утверждение противоречит тезису об агональности политического дискурса, основной целью которого является «языковое сопровождение» основной цели политического деятеля, а именно борьбы за власть.  Поэтому не следует удивляться эмоциональности, аксиологической ориентированности и даже предвзятости риторики политических деятелей и соответствующим характеристикам лексики, которую они используют и, тем более, порождают «на злобу дня». Кроме того, материалом исследования послужили не официальные речи политиков (хотя и они могут содержать эмоционально окрашенную лексику), а их выступления в социальных сетях, где экспрессивность средств выражения является скорее нормой, чем ее нарушением.
Есть некоторые замечания по оформлению. В статье не указаны источники эмпирического материала – в качестве отдельного списка после библиографии или в рамках библиографического списка. Встречаются даже отдельные орфографические ошибки (прецендент). 
В целом, однако, работа производит впечатление самостоятельного выполненного законченного исследования и после определенной доработки и устранения высказанных замечаний может быть рекомендована к публикации.

Кандидат филологических наук, 
30.10.2022