О ПУТЯХ РАЗВИТИЯ ТЮРКСКИХ ДЕЙКТИЧЕСКИХ МЕСТОИМЕНИЙ 
Важное место в описании языковой личности отводится характеристикам единиц, с помощью которых она проявляет свое отношение к окружающему миру. Местоимение является узлом лингвистических противоречий и разногласий. В языке нет другого подобного класса слов, который бы стал объектом ожесточенных споров и дискуссий среди представителей различных школ, течений и направлений в языкознании. Прономинативам характерен определенный способ отражения реальности. Их фонетический комплекс не имеют последовательного содержания, поэтому эти слова обладают большой семантической ёмкостью. Это позволяет нам экономно использовать их, чтобы идентифицировать что-то, сообщить о чем-то, задать вопросы о предмете, функции и т.д. Класс местоимений в научной лингвистической литературе известен под рядом идентичных терминов: дейктические слова, прономинативы. Соответственно, мы будем использовать их как абсолютные синонимы. 
Общеязыковые свойства местоимений определяются языковедами по-разному. 
Одни языковеды называют их лексикограмматическим классом слов (В.В. Виноградов, Л.А. Булаховский, В.М. Жирмунский и др.), другие – семантической категорией (Ш. Балли, С.А. Крылов, Ю.М. Скребнев и др.), третьи – морфологическим классом слов (А.Б. Шатеров, А.М. Мухин и т. д.), четвертые – морфолого-синтаксическим разрядом (А.А. Реформатский) или лексическим классом слов (Ф.Ф. Фортунатов и его школа, М.В. Панов и др.). В тюркологии еще не изучена прагматика общения, не определены роль и место производителя речи в дейктическом поле языка и в пространственно-временной ориентации речевого общения, не выявлены и не изучены условия, в которых говорящий, реципиент и неучастник меняются ролями в рамках эгоцентрического поля языка. Это говорит о том, что местоимение имеет очень сложную языковую природу и совмещает в себе разнородные признаки и свойства, характерные и другим классам слов. 
Данное исследование строится на принципах диалектического метода, предполагающего изучение фактов языка во взаимосвязи, взаимодействии и развитии. Эмпирико-теоретическая часть исследования выполнена путем сбора, классификации и интерпретации материала, изучения и анализа лингвистической литературы. 
Как известно, всем прономинативам свойствен эгоцентризм, так как каждый из них так или иначе выражает видение и миропонимание субъекта речевого производителя. Принцип эгоцентризма в лингвистике восходит к общеязыковедческим взглядам В. Гумбольдта. Прономинативы как первичные слова выражали «противопоставление древним человеком своего «я» участникам и неучастникам общения и неживым предметам вообще» [1, с. 36]. 
Функции же дейктических прономинативов весьма многогранны и чрезвычайно важны для речевого общения. Указание так или иначе связано с местом, моментом и временем производства речевых сообщений. 
Изучение типов дейксиса в языках различного строя свидетельствует о том, что дейктические прономинативы весьма «многообразны по составу, по характеру указания, по ориентации говорящего в пространстве и во времени и т.д.» [2, с. 18]. 
Далее приведем отдельные примеры типов дейксиса. 
Если в славянских языках лицо представлено только личными местоимениями (лексически-семантически) и личными окончаниями (морфологически), то в тюркских – формами личных местоимений, системой аффиксов личнопосессивного и лично-предикативного спряжений. В тюркских языках спрягаются почти все субстантивные, адъективные, прономинальные, причастные, деепричастные и другие типы лексем [3, с. 265]. Адресат в них представлен двумя классами лексем и личных аффиксов, поскольку дифференцированно выражаются уважительные и неуважительные формы лица. 
В эскимосском языке используется свыше 20 основных указательных местоимений, которые специализируются для передачи следующих типов указания: 
1)  указание на расстояние: уна «этот» – игна «тот»; 
2)  указание по направлению движения: агна «тот, проходящий мимо или удаляющийся от говорящего», укна «тот, приближающийся к говорящему»; 
3)  указание на видимость или невидимость предмета: тамна «тот невидимый», имна «тот невидимый», которые образуют оппозицию к большинству других местоимений, указывающих на видимое; 
4)  указание на известное и неизвестное: тамна «тот известный (хотя и невидимый)» – имна «тот неизвестный (и невидимый)»;  
5)  указание на предметную соотнесенность: к’агна «тот снаружи», угна «тот у входа, у порога», пагна «тот, находящийся внутри страны, далеко от берега», уныгна «тот в море, на берегу, ниже говорящего»; памна «тот наверху, на горе», сямна «тот внизу, у моря, под чем-либо» и т.д. [4, с. 28]. 
В языках также имеются аффиксальные демонстративы местоименного происхождения. Они также дифференцируются по типам указания. К. Бюлер приводит примеры Э. Сепира из языка такельма. В этом языке существуют локальные демонстративы, встречающиеся в виде префиксов частей тела. Эти местоименные префиксы используются «только внутри глагольного комплекса как общее определение участвующей части тела, наряду с ними имеются обычные существительные с соответствующими значениями… Их нельзя рассматривать как обыкновенные имена. Но это ничего не меняет в продемонстративном характере их переносного употребления, при котором коррелируют «голова» и «глаз», «рот» и «напротив», «ухо» и «вдоль», «затылок» и «сзади», «спина, талия» и «между», «грудь» и «напротив», «утроба» и «в», «нога» и «под», «глаз», «лицо» и «к» [5, с. 42]. 
Локальное отношение называется, а не «указывается». Эгоцентрический аспект важен лишь настолько, насколько «отношения положения в собственном теле служат основой для семантических переносов» [5, с. 135). Данный факт говорит о том, что демонстративы в языке могут существовать не только в виде отдельных слов, но и в виде морфем – префиксов, суффиксов и корней и иметь значения, дифференцируемые по отношению к частям человеческого тела.  
Плунгян В.А. тоже пишет: 
«…Выражение пространственного дейксиса возможно и в составе глагольных форм. В этом случае при глаголах движения выражаются «центростремительные» (по направлению к говорящему) и «центробежные» (по направлению от говорящего) граммемы; при глаголах иной семантики выражаются обычные локативные значения «близко от дейктического центра» (= «здесь») и далеко от дейктического центра» (= «там»). Глагольный дейксис распространен достаточно широко: он характерен для многих языков Юго-Восточной Азии (включая китайский…), Тропической 
Африки, Северной Америки» и т.д. [6, с. 364]. 
В языке чинук указательные прономинативы противопоставляются, во-первых, по указанию на видимость-невидимость или на существование в настоящем и на существование в прошлом; во-вторых – по указанию на степень расстояния от говорящего; в-третьих, по указанию на грамматический род [7, с. 68]. 
Опираясь в основном на обобщения А. Фрея, К.Бюлера, К.Е. Майтинской, В.А. Плунгяна и др., перечислим основные семантические типы демонстративов в языках мира: 
1) противопоставление по расстоянию; по данному признаку местоимения выделяют внутри себя от двух до семи дейктических единиц для демонстрации степени расстояния от говорящего; например, в чукотском языке:  
а) ңотқэн «этот (ближе к говорящему, чем к собеседнику)»; 
б) ыңқэн «тот (ближе к собеседнику, чем к говорящему)»; 
в) вайыңқэн «вот этот»; 
г) ңанқэн «вон тот (в отдалении от говорящего и собеседника)»; 
д) ңаанқэн «во-он тот (дальше, чем ңанқен)»; 
е) ңооңқэн «во-о-он тот (дальше, чем ңааңқен)»; 
ж) чаанқэн «во-о-о-он тот (дальше, чем ңооңқэн)»; как видим, для различения степеней удаленности используются не только звуковые сочетания, но и противопоставления гласных по долготе; 
2) противопоставление по разноплановости пространственных направлений («ниже говорящего», «выше говорящего», «впереди говорящего», «направо от говорящего», «на уровне говорящего» и т.д.); подобная дифференциация встречается в дагестанских, эскимосских, дардских и других языках [7, с. 77-78; 6, с. 263-264];
3) противопоставление по видимостиневидимости (присутствию-отсутствию, существующему в настоящем – существующему в прошлом); 
4)  противопоставление по дейктическому, анафорическому и пре-паративному способам указания; 
5)  дифференциация по указанию на известное-неизвестное; 
6)  противопоставление по разделению денотатов на группы или классы (людинелюди, одушевленные-неодушевленные, активные классы– неактивные классы, мужчины – женщины и т.д.); 
7)  дифференциация по указанию на предметную и общую (нейтральную) соотнесенность; 
8)  дифференциация указаний по признакам движение-покой, горизонтальноевертикальное; 
9)  противопоставление местоимений по признаку предикативность – непредикативность употребления; 
10)  дифференциация местоимений по признакам основное –определительное, ударное-безударное (самостоятельное– энклитическое); 
11)  дифференциация по избирательности и эмфазису; 
12)  противопоставление указательных прономинативов по использованию в сложноподчиненных предложениях; 
13)  дифференциация по формам образования неединственного числа; 
14)  противопоставление продемонстративов по типам склонения и т.д. [7, с. 93-139]. 
Такое количество противопоставлений прономинативов встречается в языке вообще, но общее число дифференциальных признаков в одном языке не превышает трех-четырех пунктов. 
Приведенные системы противопоставлений демонстративов могут быть подведены под две большие группы, различаемые на основе субъективности–объективности указания. В первой группе субъективная ориентация говорящего в пространстве-времени преобладает над объективными свойствами ориентиров, которые представлены в других типах указания (2 группа).  
Известно, что в языках мира распространены двухстепенные и трехстепенные типы указания. При двучленном дейксисе дифференцируются два значения: «близко от говорящего» и «не близко от говорящего». Таковы дейктические местоимения в русском (этот-тот), английском (this-that), французском (celui-ci - celui-la) и многих других языках. При трехчленном дейксисе различаются три степени указания: «близко от говорящего», «близко от слушателя», «не близко ни от говорящего, ни от слушателя». Такой дейксис встречается в испанском, португальском, японском, грузинском, армянском, тюркских и многих других языках.  
В языках мира имеется стабильная тенденция кодировать показатели ближнего дейксиса с помощью морфем, содержащих узкие гласные, а показатели дальнего дейксиса – с помощью морфем, содержащих широкие гласные. Ср. рус. здесь–там, англ. this-that и т.д. 
В языках дравидийской семьи языков звуковой символизм проявляется очень четко и убедительно: в малаяламе, каннаде, телугу и др. ii «этот», аа «тот», в языке курух ii «этот», huu «чуть дальше от говорящего», аа «тот», в куи ii «этот», ее «чуть дальше от говорящего», аа «дальше от говорящего», оо «далеко от говорящего и собеседника» и т.д. [8, с. 804]. 
В семантике дейктических прономинативов встречаются не только собственно указательные семы, но и самые различные локально-смысловые компоненты. Демонтративы часто выступают в качестве многочисленных дейктических систем, насчитывающих несколько десятков семантических элементов. Типичными дополнительными значениями в таких дейктических демонстративах являются те или иные характеристики локализуемого объекта как такового (живой-неживой, человек-нечеловек, подвижный-неподвижный, видимый-невидимый и т.д.), а также более тонкие особенности его локализации относительно указательного центра, т.е. производителя речи (близко–дальше–далеко, выше–ниже дейктического центра, в сторону–со стороны дейктического центра и т.д.).  
При этом классное согласование в некоторых языках характеризуется синкретизмом фонетических показателей класса, обеспечивая целостное единство дейксиса и указываемого предмета. В книге Л.А.Никифоровой «Язык волоф» отмечается сложное строение локальнодейктических прономинативов в этом языке. Ср., например,  
lef lii «эта вещь» – lef loolu / lef loola «те далекие вещи» (язык волоф), 
gewel gii «эта коза» – gewel googu / gewel googa «те далекие козы» (язык волоф) [9, с. 37]. 
Такое согласование сходно с родоизменением в русском языке и отдаленно напоминает местоименный плеоназм в тюркских языках. Ср., например, 
1)  а-лар-ды-н кай-сы-ны-сы (а-, -сы-, сы – признак 3 лица), 
2)  у вс-ех мой-их товарищ-ей (-ех, -их, ей – признаки род.п. мн.ч.) [10]. 
Из сказанного становится очевидным то, что дейктические прономинативы вступают в классное согласование с субстантивными словами, дифференцируя их классную принадлежность по координатам «люди–не-люди», «живое–неживое», «дерево–недерево», «конкретное–абстрактное», «единственное число–множественное число» и т.д. Классное согласование осуществляется в сочетании с показателями четырехстепенной системы указания и образует сложноорганизованную модель дейктических элементов. 
Наряду с этим необходимо отметить следующее: все языки мира почти одинаково реализуются в речи, имеют общую прагматику, одинаковый состав участников и неучастников общения. Прием и передача информации осуществляется примерно в одинаковых ситуациях и условиях. Однако способы выделения и обособления, говорящего и слушающего в языках мира разнятся и не совпадают. Системность единиц «говорящий-слушающий-неучастник (предмет) речи» разрушается своеобразием культуры, спецификой обычая общения, особенностями традиций и речевого этикета этносов.