ТИПОЛОГИЯ НЕКОТОРЫХ МОРФОЛОГИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ В РУССКОМ И ДАРГИНСКОМ ЯЗЫКАХ
Структура любого языка складывается в процессе развития общества, трудовой деятельности, речевой практики людей. Формирование и развитие всех подсистем языков происходит в процессе функционирования и эволюции языков только в речевой деятельности. В результате в каждой фонеме, в каждой языковой категории, в каждой лексической единице, в семантике слова отражается социальная речевая практика. Работ, посвященных сопоставительному изучению таких морфологических категорий, как категории класса, числа и падежа в русском и даргинском языках, не имеется.
Актуальность темы настоящей работы обусловлена отсутствием комплексного исследования указанных морфологических категорий даргинского языка в сопоставлении с русским [1 – 8].
По мнению В.Г. Адмони, в иерархии морфологических категорий «можно выделить морфологические категории следующих рангов. Категории первого, высшего, ранга – это морфологические категории частей речи. Морфологические категории второго ранга можно разделить на классифицирующие и вариативные, различные модификации которых наслаиваются на грамматические значения частей речи. Так, категория рода существительных является классифицирующей, хотя у прилагательных и глаголов в случае ее наличия она является вариативной. Вариативными являются также категории падежей и чисел у имен, степеней сравнения у прилагательных; числа, времени и наклонения у глаголов»  [3, с. 68].
Категория класса. Одной из важных типологических характеристик считается лексико-грамматическая категория класса, которая определяет существительное как особую часть речи. Категория класса/рода присуща не всем языкам. Русский язык различает категорию одушевленности – неодушевленности как основу родового деления существительных по семантике. Здесь лексико-грамматическая категория рода широко представлена классификационными формами почти всех знаменательных частей речи. 
В даргинском языке категория рода отсутствует. Здесь существует категория грамматического класса. Как отмечает АА. Сулейманов, «принципы классификации имен по грамматическим родам и классам отличаются друг от друга. Принадлежность существительных к тому или иному роду определяется по-разному: во-первых, показателями могут служить морфологические признаки, заключенные в структуре самого существительного» [6, с. 11]. 
Категория грамматических классов в кавказских языках является основной категорией, представленной почти во всех частях речи. 
Возникновение морфологической системы грамматических классов тесно связано с лексико-семантическим его выражением. «Грамматические классы, как семантическая категория, как правило, характерны субстантивам в номинативной форме. Считается, что «классный плюреаль возник на основе человек (отвечающего на вопрос кто?) и не-человек (отвечающего на вопрос что?). Это определяет первичное состояние кавказских языков. Затем класс человека распался по признаку пола. Наконец, распался и другой класс – живой – неживой. Таким образом, возникли четырехклассные системы. Но в разных языках эти процессы протекали с различной интенсивностью и последовательностью»  [4, с. 15].
В категории класса во всех кавказских языках проявляются явные общие генетические черты. 
Даргинский язык уже пережил двухклассную систему, а также претерпела изменения четырехклассная система. В современном даргинском языке представлены 3 класса: 1 класс – класс мужчин (лица, обозначающие мужской пол), 2 класс – класс женщин (лица, обозначающие женский пол), 3 класс – всех остальных. Для грамматического оформления системы понадобились специальные маркеры (классные показатели). В даргинском языке 1 класс обслуживает маркер в, 2 класс обслуживает маркер р, 3 класс обслуживают маркеры б, д.
Категория числа. Типологический анализ категории числа имен существительных позволяет сделать выводы о том, что в сопоставляемых языках некоторые существительные употребляются только во множественном числе. В даргинском языке имеются существительные, которые употребляются только в форме единственного числа, а также существительные, которые употребляются только в форме множественного числа. А в русском языке имеются существительные, употребляющиеся только в форме множественного числа. Различаются также способы выражения формы множественного числа. 
В даргинском языке большая часть существительных имеет числовое противопоставление своих форм. Как отмечает З.Г. Абдуллаев, «мн. число в даргинском языке маркируется в основном тремя способами: аффиксацией (суффиксацией и префиксацией), аблаутом (апофонией, внутренней флексией), тем и другим одновременно. Эти три способа можно считать тремя типами образования форм мн. числа с их внутренними градациями» [1, с. 131].
В русском языке многообразие типов склонения и падежных окончаний обусловило и многообразие форм множественного числа существительных. Наряду с окончаниями в некоторых существительных показателями форм числа выступают и суффиксы. 
В обоих языках наиболее распространенным значением единственного числа является обобщенное значение, не содержащее указания на количество. Формы множественного числа выступают также в обобщенно-собирательном значении, указывающем на нерасчлененное множество, совокупность предметов или лиц. Это значение характерно не для всех существительных, а только тех, у которых противопоставление форм единственного – множественного числа выражает отношение «один предмет – совокупность предметов». К ним относятся существительные, обозначающие названия людей по национальности, профессии, роду занятий.
«Характерной особенностью этих существительных является то, что в отличие от существительных, имеющих формы обоих чисел, они почти не поддаются счету. Хотя употребление подобных существительных в форме ед. числа в стилистических целях является нормальным» [2, с. 136].
В даргинском языке основная масса существительных имеет формы ед. и мн. чисел. Существительных, не имеющих противопоставленные формы ед. и мн. чисел, значительно меньше. Эти существительные образуют определенные семантические группы, входящие в разные лексико-грамматические разряды.
Даргинские существительные, употребляемые только в форме мн. числа, не всегда обозначают, как показывают русские эквиваленты, реальное расчлененное множество. Отдельные из них имеют значения единичности. Приведем примеры: дарг. гаши, рус. голод; дарг. мангъавти, рус. насморк; дарг. шутри, рус. слюна; дарг. урези, рус. стыд; дарг. дуц1ари, рус. потница и т.д. Отдельные из таких существительных даргинского языка имеют соотносительные формы единственного числа: дабри – дабруми – «обувь», х1янчи – х1янчурби – «работа», унза – унзурби – «дверь» и т.д.
Среди таких слов преобладают существительные, которые выражают парность, вещественно-собирательное или отвлеченное значение. 
Таким образом, категория числа представлена в русском и даргинском языках, но функции и формы ее различны. 
Шире и глубже она показана в обоих языках, где отражается в следующих частях речи: в прилагательных, местоимениях, глаголах, порядковых числительных, причастиях. В даргинском языке изменяемость прилагательных по числам лучше всего проверяется употреблением их в роли именной части составных сказуемых. Формы множественного числа даргинских прилагательных образуются в основном при помощи суффиксальных и классно-числовых показателей. Отмечается также смешанный и другие способы образования множественного числа.
При склонении существительных в обоих языках суффиксы множественности сохраняются во всех падежных формах.
Категория падежа. Одним из критериев типологической характеристики морфологической структуры даргинского языка выступает категория падежа. При сопоставительном анализе падежей и падежных значений существительных в даргинском и русском языках выявляются соответствующие тождественные значения и различия в выражаемых значениях как одними и теми же падежами существительных в двух языках, так и имеющимися только в одном языке падежами. 
Категория падежа является одной из основополагающих словоизменительных категорий даргинского языка, которая проливает свет и на понимание отдельных вопросов синтаксиса, орфографии и орфоэпии.
Различие составляет использование в русском языке широкого спектра предлогов для выражения пространственных и других значений, передаваемых в даргинском языке формами местных падежей. Например:
Рус. Мама взяла платок из сундука. 
Дарг. Нешли кьанилабад к1ана дурасиб. – «Мама взяла платок из сундука». В русском предложении для выражения пространственного значения использован предлог из. В даргинском предложении данное значение передается падежной формой аблатива. «Падеж удаления, или аблатива даргинского языка имеет значение двигаться, удаляться из места локализации» [5, с. 95]. 
Падежная система в даргинском языке представлена широко. «Падежная система дагестанских языков привлекает к себе еще больший интерес тем, что она представлена богатыми падежными парадигмами, которые компенсируют отсутствие предлогов» [4, с. 38].
Обратимся к средствам выражения падежных значений, требующим внимания в связи с тем, что способы и средства обозначения грамматических значений в этих языках существенно различаются. 
В научной литературе существует довольно большое разнообразие терминов, обозначающих падежи и их форманты. Специфической особенностью даргинских некоторых падежей (например, Р.п. и др.) является то, что они широко употребляются в сочетании с различными послелогами. К примеру, Р.п. в даргинском языке сочетается более чем с 20 послелогами. Однако, исходя из того, что все формообразовательные и словообразовательные процессы в агглютинативном даргинском языке осуществляются путем присоединения различных формантов, они совершенно отличаются от русских слов. Средством выражения которые присоединяются к основам всех именных частей речи в соответствии со строением слова и образованием формы в нем. В сопоставляемых языках изменяются по падежам имена существительные, имена прилагательные, имена числительные и местоимения. В изменении по падежам имен прилагательных и числительных в русском и даргинском языках есть особенности. Русские прилагательные изменяются по падежам как в сочетании с существительными, так и вне сочетания, в независимом употреблении и имеют одинаковые падежные окончания в том и другом случае. Например:
И.п. красивый цветок, красивый
Р.п. красивого цветка, красивого
Д.п. красивому цветку, красивому В.п.красивый цветок, красивый
Т.п. красивым цветком, красивым
П.п. о красивом цветке, о красивом
Даргинские же прилагательные при употреблении с существительными не изменяются по падежам, лишь вне сочетания, в самостоятельном употреблении они могут склоняться, принимая падежный формант: 
У.п. жагаси вава, жагаси
А.п. жагаси вавали, жагасили Х.п. жагаси вавала, жагасила
Л.п. жагаси вавалис, жагасилис
Б.п. жагаси ваваличил, жагасилисил
Гь.п. жагаси ваваличила, жагасиличила
С.п. жагаси ваваличибли, жагасиличибли
Падежные формы числительных в русском языке различны. В сочетании с существительными они то управляют ими, то зависят от них. Например, два стола, двух столов. В даргинском языке числительные, как и прилагательные, в сочетании с существительными не изменяются. При употреблении самостоятельно числительные склоняются, приобретая падежные форманты, которые являются одинаковыми у всех именных частей речи. Например:
У.п. вец1ал «10» (числ.), сай «он» (местоимение.)
А.п. вец1ли, сунени Х.п. вец1ла, сунела
Л.п. вец1лис, сунес
Б.п. вец1личил, сунечил
Гь.п. вец1личила, сунечила
С.п. вец1личибли, сунечибли
В русском языке каждая склоняемая часть речи имеет свою парадигму флективных изменений, причем внутри слов каждой части речи имеются особенности, связанные с тем, что значение каждого отдельного падежа складывается как из ряда более мелких созначений, так и исторически сложившихся морфологических особенностей частей речи. Например, у существительных в русском языке такими созначениями (семами) является предметность, принадлежность к определенному грамматическому роду – мужскому, женскому, среднему, число – единственное или множественное, одушевленность и неодушевленность существительных. В даргинском языке одни и те же форманты присоединяются к основам всех склоняемых частей речи. Значит, существительные, прилагательные, числительные, местоимения изменяются по падежам одинаково. Таким образом, морфологическая система даргинского языка развивается по своим внутренним законам.