Рецензия на статью
Восприятие образа России в переводах русской художественной литературы в Британии первой половины XX века.

Рассмотрев поступивший материал, редколлегия пришла к заключению, что статья излагает не результаты собственного исследования авторов, а перелагает с английского языка некоторые общедоступные источники, причем довольно ограниченные. Именно по этой причине в статье вместо Котелянского появляется Котельянский и возникает лексико-семантическая интерференция при передаче некоторых понятий (см. комментарий в статье). 
Элементы исследования, конечно, присутствуют (см. с. 10), но их явно недостаточно. Название британского литературно-критического журнала «Адельфи» так и не появилось. М. А. Шерешевской  тоже нет (в связи с ее  анализом переводов Чехова на английский язык и его рецепцией в Англии и США [Шерешевская, 1997]. Сам факт рецепции в обозначенный период (однако, авторы часто уходят в 19 век) или ее отсутствия сводится к цитированию мнений  писателей -- В. Вулф, К. Мэнсфилд и С.Моэма -- об отдельных представителях русской литературной культуры. Авторы посчитали, вероятно, излишним обрабатывать материалы периодического издания «Мастерство перевода» и «Тетради переводчика», где имеется релевантная для темы информация.
При этом содержание и объем понятия «образ России» никак не оговариваются, а восприятие «образа России», т.е. его рецепция, часто суживается до принятия этого образа, что не одно и то же. Кроме того, иногда авторы делают выводы в тех предметных областях, которые они в статье не рассматривают. Характерный пример в этом отношении -- утверждение о том, что «Перевод стал профессиональным, в целом повысилась культура перевода, а значит, он стал адекватнее и достовернее, хотя при этом не всегда учитывал культурологические аспекты того или иного произведения». В статье нет никакого текстового материала, не анализируется эволюция британских переводческих подходов и стратегий, которые давали бы основание для таких заключений, нет ссылок на переводоведов, занимавшихся данной проблематикой. Столь же условны и параллели между интенсивностью переводческой деятельности в Соединенном королевстве, одной стороны, и состоянием государственно-политических отношений между Россией/СССР и Великобританией, с другой. Причинно-следственная связь между их уровнями постулируется как сама собой разумеющаяся, но не подкрепляется никакой статистикой. 
В статье также несколько затушевано влияние на формирование образа России в Великобритании в первой половине 20 в. российских эмигрантов, оказавшихся там после Октябрьской революции. Упоминаемый в статье С.С. Котелянский представляет собой несколько экстраординарный пример. Он покинул Россию еще до  начала Первой мировой войны, в 1911 г., когда  период широкого ознакомления британского и американского читателя с русской литературой, получивший прецедентное название «Русская лихорадка» (Russian fever), был уже в полном разгаре: он начался в 90-х гг. XIX в. и продлился примерно до 30-х гг. XX в. Информация о роли настоящих послереволюционных эмигрантов в статье скупа, а В. В. Набоков среди них даже не упоминается.
С учетом сказанного, редколлегия предлагает авторам доработать статью, обратив также внимание на комментарии рецензента в ее тексте.