РЕЦЕНЗИЯ
На статью «Критерии психолингвистического исследования „социальных образов“»
Я сознательно не беру на себя роль критика той точки зрения, которую высказывает автор. Соглашаться или не соглашаться с высказываемыми идеями — не дело рецензента; для этого необходимо публиковать собственную статью. Поэтому в рецензии я ограничусь только теми замечаниями, которые выявляют внутренние противоречия и нестыковки в самом тексте рецензируемой статьи.
Сначала стоит остановиться на некоторых формальных и стилистических замечаниях.
Несколько странно, что в статье объёмом почти в 50 тыс. знаков имеется всего три раздела, озаглавленных попросту как «Введение» (одна страница), «Основная часть» (семнадцать страниц), «Заключение» (одна страница). 
Многие фразы чрезвычайно трудны для понимания, а некоторые и вовсе непонятны. Например: «Подобное исследование позволяет выявить механизмы формирования определенных критериев и параметров речевых действий человека, включая их цели и средства, сквозь призму вербального компонента общественных «естественных установок», связанных с психологическими и языковыми структурами дискурса, которые становятся «реальной» оценкой деятельности популярной личности и концептом ее «социального образа»» (с. 4). 
Ещё один пример: «На основе методологических постулатов теории речевой деятельности и положений философии языка В. фон Гумбольдта, а также гуманистической психологии мы определяем эту функцию как состоятельную, то есть способствующую формированию и функционированию положительной этнической идентичности, характерной для внутренних и внешних потребностей в ценностях и «вызываемых» ими к жизни языковых формах, обеспечивающих состоятельность системы ценностей как «духовного единства» языка и ценностей, обусловленного познавательной деятельностью народа как единого социокультурного сообщества» (с. 10).
В список литературы попали источники примеров: Логинова, Castelnau, Courtois, Roumanoff, Legnani, Bégot & Wadel.
Перехожу к другим, содержательным, моментам. Выделение полужирным шрифтом всюду моё.
1.
На с. 4 говорится, что представленная в статье методика психолингвистического анализа направлена на выявление критериев и структуры «социальных образов».
Однако остаётся неясным, что является объектом анализа, на какие единицы анализируется объект, какие свойства объекта отражаются в единицах анализа.
2.
На той же с. 4 сказано следующее: «Диагностический потенциал психолингвистического подхода к исследованию «социальных образов» обусловлен методологическими основами теории речевой деятельности Алексея Алексеевича Леонтьева, базирующимися на социологических и психологических постулатах научного познания социального мира. Сформированные в одно и то же время, в середине XX в., теория понимающей социологии австро-американского социолога Альфреда Шюца и отечественная психологическая теория деятельности Алексея Николаевича Леонтьева обосновали феноменологический подход к действию человека как к проявляющемуся в процессе целенаправленной и чувственной жизнедеятельности человека избирательному активному переживанию и интерпретации…»
Далее не сказано, переживание чего имеется в виду. В психологической школе А.Н. Леонтьева используется понятие переживание (Ф.Е. Василюк), но интерпретируется иначе.
3.
На с. 6 приводится цитата из книги А.Н. Леонтьева: «…действительная жизнь человека, или предметность его деятельности, формируется в процессе общения с помощью языка. Это означает, что «социальный образ» как образ субъективной деятельности лишь «фиксирует, стабилизирует и несёт в себе предметное содержание мира» [Леонтьев URL].
Но у А.Н. Леонтьева сказано не про социальный образ, а про образ предмета, способ отражения предмета в индивидуальном сознании. Пассаж, частично цитируемый автором, выглядит так: «…„афферентатором“, управляющим процессами деятельности, первично является сам предмет и лишь вторично — его образ как субъективный продукт деятельности, который фиксирует, стабилизирует и несёт в себе её предметное содержание». 
Даже закрывая глаза на неточность цитаты, очевидно, что А.Н. Леонтьев говорит не о социальном образе как образе субъективной деятельности.
4.
На с. 12 сказано: «С целью выявления механизмов вербального воздействия на коллективное мышление при определении социального образа, обнаружении его этнокультурной специфики, а также мотивационной основы и функциональной значимости, предлагается использовать следующие критерии психолингвистического анализа…». Далее приводятся критерии.
Неясным остаётся, анализ чего имеется в виду. 
5.
На с. 13 сказано: «Помимо анализа и решения межэтнических конфликтов, методика психолингвистического анализа помогает решать другие задачи».
Однако психолингвистика никогда не претендовала на подобное. 
На с. 16–19 приводятся данные опроса ВЦИОМ о президенте Франции Э. Макроне. Стоит отметить, что даже без учёта нынешней внешнеполитической ситуации подобные данные 5-летней давности являются весьма устаревшими, т.к. опрос был проведён, когда Э. Макрон ещё не стал президентом Франции. 
Приводимые данные отражают не оценку деятельности Э. Макрона, а ожидания от его деятельности. Более того, автор статьи приводит результаты электоральных рейтингов Э. Макрона (опрос российских партий), но неясным остаётся, каким образом они соотносятся с остальным содержанием статьи. 
На с. 17–19 приводится таблица, озаглавленная автором как «Психолингвистические данные Э. Макрона», в которой приводятся некоторые высказывания президента Франции. Перевод некоторых из них вызывает возражения, например: Ni aux fainéants, ni aux cyniques, ni aux extrêmes — Ни лоботрясам, ни циникам, ни беспредельщикам. Il y en a certains, au lieu de foutre le bordel — Есть кое-кто, кто, вместо того, чтобы страдать ху*н*й. Bon chic bon genre — золотая молодёжь, богатенькие папики/чиксы.
На основании нескольких приведённых примеров автор делает следующий вывод: «Табл. 3 позволила сформировать вербальный (речевой) портрет, характеризующий социальный образ политического лидера» (с. 19). 
Далее автор продолжает: «…психолингвистические данные говорят о склонности французского президента к эмоционально-экспрессивной манере общения с негативной коннотацией, что свидетельствует о чрезмерной импульсивности и инфантильности политика» (с. 19). Постановка диагноза не может входить в задачи лингвистического исследования. 
6.
На с. 20 представлены результаты ассоциативного эксперимента. По всей видимости, стимулов в нём была фамилия Макрон — об этом явно не сказано. Автору указывает, что эксперимент был проведён среди 200 респондентов из России от 18 до 46 лет. Однако стоило бы указать их политические взгляды и в целом отношение к Франции, интерес к её культуре и т.п. Без таких данных реакции испытуемых будут ограничиваться расхожими стереотипами о разных политиках.
Из приведённых данных автор делает вывод: «Такие ассоциаты, как «против России», «Марин Ле Пен» и «молодой президент» определяют «набор» общественных ожиданий: изменение внешней политики Франции в отношении России. Ассоциаты «молодой президент» и «женат на своей учительнице» характеризуют социально-статусную позицию политика, как «незрелого» политического лидера, страдающего геронтофолией (sic!)».
Скорее, это просто единичные факты, которые запомнились участникам эксперимента из обрывков новостей и т.п. И по поводу незрелости Э. Макрона как политика следует говорить не лингвисту, а политологу.
7.
Наибольшие замечания вызывает заключение.
Автор указывает: «Психолингвистическое исследование «социального образа» включает типологизацию ассоциатов в ответ на слово-стимул, полученных в результате свободного ассоциативного эксперимента и интерпретируемых в рамках интегративной модели актуального психологического значения, что эффективизирует моделирование «социального образа» испытуемого».
Эти слова можно интерпретировать только в том ключе, что автор предлагает моделировать социальный образ участников эксперимента, а не известного человека. Но этому противоречит следующий пункт выводов: «Психолингвистический анализ «социального образа» опирается на продукт вербального коллективного мышления и речевой портрет исследуемого лица».
В аннотации к статье и в тексте статьи сказано, что цель статьи – определить критерии формирования «социального образа».
Но при этом в статье (с. 4), как уже говорилось выше, сказано, что представленная методика психолингвистического анализа направлена на выявление критериев и структуры «социальных образов».
Другой вывод автора: «Психолингвистическая методика анализа критериев «социальных образов» коррелирует с социологическими аспектами архетипических и стереотипных представлений общественности о людях и их коммуникативном имидже».
Этой корреляции в статье не показано, приведённых примеров явно недостаточно (даже если не учитывать их сомнительность).
Ещё один вывод автора: «Психолингвистические критерии позволяют выявить негативные и позитивные характеристики социального образа испытуемого и скорректировать их в релевантном направлении посредством инструментов социального воздействия».
Об инструментах такого воздействия в статье сказано следующее: «С целью выявления механизмов вербального воздействия на коллективное мышление при определении социального образа, обнаружении его этнокультурной специфики, а также мотивационной основы и функциональной значимости, предлагается использовать следующие критерии психолингвистического анализа» (с. 13). Однако такие предлагаемые автором исследовательские процедуры (которые автор и называет критериями анализа), как построение ассоциативного поля изучаемого понятия, построение моделей актуального психологического значения исследуемых понятий, определение функциональной значимости изучаемого понятия и т.д. явно не годятся в качестве инструментов социального воздействия.
Формулируемые автором выводы не соотносятся с теоретическими положениями социологии и психологии, которые автор приводит в основной части статьи.
Так, например, возникает вопрос: «Изучению подвергается социальный образ чего? Что отражается в образе?» Лишь к концу текста (с. 15) становится понятно, что речь идёт об образе политика или общественного деятеля. Но в концепции А.Н. Леонтьева речь всегда идёт об образе некоторого предмета, беспредметного образа не существует. Образ, по А.Н. Леонтьеву, есть это способ отражения предмета в индивидуальном сознании. Автор статьи если и уточняет этот момент, то всегда говорит о коллективном мышлении (с. 12, 21).
В силу указанных замечаний статья не может быть принята к публикации.