КОНТРАСТИВНЫЙ АНАЛИЗ КАТЕГОРИИ ОПРЕДЕЛЁННОСТИ-НЕОПРЕДЕЛЁННОСТИ В РУССКОМ, АНГЛИЙСКОМ И КЫРГЫЗСКОМ ЯЗЫКАХ
В философском плане семантика определенности/неопределенности связана с категориями количества и качества, необходимости и случайности, возможности и действительности. В логическом аспекте соотношение определенности / неопределенности обусловливает процесс познания. В собственно лингвистическом плане данная категория охватывает разные структурные уровни языка, а в артиклевых языках выступает в качестве типологического признака. 
Интерес к функциональной семантике способствовал распространению широкого толкования категории определенности/неопределенности объекта. В сферу этой категории стали включаться не только формальные показатели – артикли, но и языковые единицы, характеризуемые И.И. Ревзиным как коммуникативные – местоимения, прилагательные, описательные конструкции, особого типа придаточные предложения, просодические средства и т.д. [1]. 
В последние десятилетия появилось немало работ, связанных с анализом функционально-семантического поля КОН в русском языке. В основном исследования проводятся в сфере выявления отдельных средств выражения значений рассматриваемой категории (Т.М. Николаева (1995), Н.С. Поспелов (1970), О.Н. Селиверстова (1987-1988) и др.). Актуальны также работы, в которых предприняты попытки системного описания функциональносемантического поля КОН как слабо центрированного и объединяющего фонетические, лексические, морфологические и синтаксические языковые средства (В. Гладров (1992), Я.О. Уляшева (2005).  
В тюркском языкознании весомый вклад в разработку теории определённости-неопределённости внес Дж.Г. Киекбаев (1966, 1972). Он первым указал на наличие явления определенностинеопределенности в урало-алтайских языках как логической категории, отражающейся «...в сознании всех людей одинаково...» и находящей «своё грамматическое выражение в разных языках в разнообразной форме» [2]. По мнению автора, отождествление категории определённости-неопределённости с артиклями западноевропейских языков является узкоконтекстовым подходом к изучению проблемы: «дело заключается вовсе не в артикле как препозитивной или постпозитивной частице, а в самой идее определённости и неопределённости, которая основана на принципе противопоставления определённых и неопределённых предметов и явлений в окружающей нас действительности. В этом плане идея определённости и неопределённости тесно связана с мыслительной деятельностью человека» [2]. 
Академик М.З. Закиев, в свою очередь, писал о категории определённостинеопределённости в тюркском языке следующее: «Ввиду отсутствия постоянных морфологических средств выражения, определённость-неопределённость в тюркском языке не может квалифицироваться как морфологическая категория» [3]. 
Контрастивный анализ категории определённости-неопределённости способствует более глубокому осмыслению исследуемого языкового явления и установлению универсальных и специфических маркеров детерминации имени в каждом из сопоставляемых языков. Категорию определенности/неопределенности (далее КОН) чаще рассматривают на материале артиклевых языков, где она имеет постоянный, обязательный в употреблении показатель – артикль.  
Изучение КОН как в морфологическом, так и функционально-семантическом аспекте предполагает широкий круг теоретических проблем, связанных с референцией, семантикой артиклей в артиклевых языках, типами соответствия одноименных артиклей в разных артиклевых языках, а также типами соответствия между проявлениями имплицитной категории определенности/неопределенности в безартиклевых языках и ее грамматическими показателями в артиклевых.  
Функционально-семантическое поле категории определенности / неопределенности является полицентричным (или центрированным). Носители любого языка, независимо от наличия или отсутствия в нем формальных показателей определенности/ неопределенности, говоря о чемлибо, довольно часто имеют в виду конкретные, определенные предметы и явления либо предмет или явления неопределенные» [4]. К примеру, определенность / неопределенность в русском и в любом другом языке «отражает учет информированности слушающего о предмете, названном именем существительным, из чего следует, что семантическая категория определенности / неопределенности – это результат оценки говорящим коммуникативной ситуации» [5]. 
Описание категории определенности / неопределенности как поля дает возможность, с одной стороны, определить место отдельных средств выражения определенности/неопределенности в системе языка, а с другой стороны - раскрыть взаимодействие разнородных формальных средств и существующих между ними иерархических отношений. Однако подобное описание невозможно без обращения к тексту (контексту), так как слово из словаря не обладает ни значением определенности, ни значением неопределенности. 
Но, тем не менее, мы не можем не признать, что категория определённости / неопределённости в тюркских языках развита и является структурно сложной, так как пронизывает всю грамматическую систему языка и выражается в разнообразных формах. В связи с отсутствием артиклей как основного средства передачи значения определённости-неопределённости, в тюркских языках сформировались иные средства, выражающие рассматриваемую категорию (лексические, фонетические, морфологические, синтаксические). 
В отношении существования данной категории в русском и кырызском языках в настоящее время нет единой точки зрения ввиду отсутствия единого формального грамматического показателя. Бесспорным и традиционным является только наличие артиклей как формальных показателей КОН. 
По типологическим характеристикам, как известно, английский язык является языком аналитического типа, кыргызский – агглютинативного Русский язык относится к восточной группе славянских языков, принадлежащих индоевропейской семье языков. 
Сопоставляемые языки обладают типологическими схождениями, характерными для двух языков из трёх: неопределённое множество в английском и кыргызском языках, неопределённое толкование именной группы в посессивных сочетаниях с маркером неопределённости в кыргызском и русском языках. В английском, кыргызском и русском языках присутствуют специфические средства детерминации имени: особый случай разговорного употребления демонстратива this в качестве маркера неопределённости в английском, синтаксические позиции именных групп, предрасположенные к определённому и неопределённому толкованию в кыргызском. 
This/these маркирует близость расстояния или, как пишет С. Бархударов, «употребляется в отношении неотдалённых лиц или предметов» [6]. В английском языке выделяется референциальный this, употребляющийся в разговорном варианте языка для маркирования неопределённых конкретных референтов. При реализации категории определённости / неопределённости неопределенный артикль a/an служит сигналом новой информации, то есть ремы. Неопределённый артикль вводит в дискурс неизвестный ранее предмет описания или обсуждения и указывает на неинформированность коммуникантов о предмете речи, а также сигнализирует о появлении необходимой для идентификации предмета информации в последующей части дискурса, вызывает чувство ожидания адресата речи, требует дальнейшего развития повествования. 
В русском языке указательные и неопределенные местоимения выражают определенность-неопределенность существительного, т.е. служат – как определенный и неопределенный артикли – для введения в текст нового объекта и в дальнейшем для представления его как известного, знакомого: «Недавно я познакомился с одним человеком. Человек этот оказался очень интересным собеседником». В кыргызском языке употребление «бир» «один» в качестве числительного. 
1. Представительное употребление «бир» ‒ «один». 
2. Употребление «бир» ‒ «один» в качестве показателя конкретного референта. 
3. Употребление «бир» ‒ «один» в качестве показателя неконкретного референта.
4. Нереферентное употребление «бир» ‒ «один», или, как называет последнее Б. Хайне, «генерализованный артикль» [Heine 73: 1997]. 
Например: In the first forty days a boy had been with him (E. Hemingway) 
Биринчи кырк кун ал менен бир бала болду. 
Первые сорок дней с ним был мальчик. 
В кыгызском языке существует целый ряд подобных демонстративов, куда входят не только основные формы бул / ушул, ошул, ал / тиги, но и их вариативы, типа мындай (такой), андай (этакий, такой), ошондой (такой), тияктагы (находящийся там), тээтигинде (находящися там), ошентип (эдак, таким образом), ошондой (так), тигиндей (так); сюда также относятся и другие формы демонстративов – тээ тигил (вон там), мына (вот здесь), ары жакта (там), бул жерде (здесь), бул жерде (находящийся здесь), ушунчалык (настолько, до такой степени, столько) и др. 
Принадлежность к разным семьям и типам языков отражается в относительно малом сходстве русского, английского и кыргызского языков, но при этом не исключает наличия схожих признаков, как в лексическом и грамматическом, так и в фонетическом строе языков [7]. Можно утверждать, что, мы можем говорить, как синтаксические способы выражения категории «определенность / неопределенность» во всех сравниваемых языках выражаются комплексом взаимосвязанных средств, к которым относятся, прежде всего, порядок слов и логическое ударение. 
Итак, в заключение мы сделали выводы, что несмотря на то, что морфологическое выражение данной категории присутствует лишь в одном из этих языков (английский), и кыгызский язык не является родственным английскому и русскому языкам ни по генеалогической, ни по морфологической классификации, способы выражения исследуемой категории имеются во всех анализируемых нами языках.  
В русском и кыргызском языках «определенность / неопределенность» выражается, прежде всего, лексическими средствами: указательными и неопределенными местоимениями, порядковыми и количественными числительными. В английском языке ведущим средством выражения исследуемой категории является определенный и неопределенный артикли и порядок слов. Синтаксические средства выражения также имеются во всех трех языках. В русском и кыгызском языках большое значение имеет также и интонация. Данная категория является универсальной для всех рассматриваемых языков.