«КАК БЫ ОН ЭКСТРАВЕРТ ЧТО ЛИ?»: К ВОПРОСУ О КОРРЕЛЯЦИИ ПРАГМАТИЧЕСКИХ МАРКЕРОВ-АППРОКСИМАТОРОВ С ПСИХОТИПОМ ЧЕЛОВЕКА
Введение
В отечественной и зарубежной психолингвистике уже довольно давно ведется разработка такой проблемы, как установление связи особенностей речи говорящих с их психологическими характеристиками, однако количество исследований в этой области ограничено. Как правило, исследователей больше интересует речь как когнитивный процесс, а также процессы, протекающие совместно с речью и зависящие от нее, такие как обучение, память, восприятие речи. Речь с этой точки зрения неизменно рассматривается как простое следствие биологических и когнитивных процессов [Furnham 1990: 74]. Второй причиной отсутствия большого количества исследований корреляций между личностью говорящего и его речью, по мнению А. Фернхэма, является сложность в поиске подходящего уровня для анализа личности с языковой точки зрения [там же: 75]. В своей более поздней работе, написанной в соавторстве с Ж.-М. Деваэле, А. Фернхэм добавляет, что «многие исследователи психологических типов личности совершенно не знакомы с прикладной лингвистикой или не обладают достаточной квалификацией, чтобы выбирать и затем измерять незначительные, но все же важные языковые индикаторы в разговорной речи, отражающие, например, беглость, формальность, сложность, лексическое богатство, морфолексическую точность и социостилистическую компетентность» [Dewaele, Furnham 1999: 519]. 
Дж. Пенненбейкер и Л.А. Кинг исследовали личностные черты в языковом контексте и выделили категории слов, наиболее соответствующие экстраверсии: эмоционально-экспрессивную лексику, личные местоимения первого лица и глаголы настоящего времени [Pennebaker, King 1999]. Однако исследование проводилось на письменном материале, и речевая реальность, скорее всего, внесла бы коррективы в данные о частотности этих категорий. Ценность этого исследования заключается прежде всего в том, что вопреки мнению А. Фернхэма, был найден уровень анализа личности с языковой точки зрения: наиболее целесообразным представляется изучение личностных характеристик говорящего на базе языковых единиц, которые отличаются крайней распространенностью в речи всех говорящих.
Такими единицами в настоящем исследовании стали функциональные единицы русской устной речи, которые мы называем прагматическими маркерами (ПМ) и не ассоциируем с классом дискурсивных маркеров (ДМ), достаточно хорошо описанных как в отечественной, так и в зарубежной литературе (см., например, обзор соответствующих работ в [Зайдес 2019; Bogdanova-Beglarian, Filyasova 2018; Bogdanova-Beglarian et al. 2018a, 2018b]). Прагматические маркеры, как правило, практически лишены как лексического, так и грамматического значения, а значит, их употребление можно считать если не всецело обусловленным психологически, то, предположительно, имеющим корреляцию с психологическим типом говорящего.
Методы и материал исследования
Источником лингвистического и психологического материала для анализа послужил корпус повседневной русской речи «Один речевой день» (ОРД) – один их наиболее представительных современных ресурсов для исследования русского устного дискурса [Русский язык повседневного общения 2016; Asinovsky et al. 2009; Bogdanova-Beglarian et al. 2019].
Анализ размеченных корпусных данных проводился при помощи набора методов Data Mining (см. подробнее: [Cтепанов 2008]), которые при помощи инструментов математической статистики производить поиск зависимостей между всеми типами представленных данных.
Психологический тип информантов ОРД был определен при помощи специально созданного программного инструментария, сопоставляющего результаты двух психологических тестов – EPI и FPI (см. подробнее об этом: [Gorbunova 2017]) – по всем используемым в них шкалам. Оба психологических теста заполнили только 68 человек из более чем ста информантов корпуса. Совпадение результатов тестов по шкале интроверсия/экстраверсия составило 62%. Датасет (набор данных для анализа) в настоящем исследовании был собран из расшифровок «речевых дней» только этих информантов. Для анализа датасета (3 661 единица в контекстах, 300 000 токенов) был использован язык программирования Python 3.6 (библиотеки Pandas и NumPy). Данные прошли несколько стадий предварительной обработки:
1) перевод всех букв в расшифровках в нижний регистр; 
2) удаление всех знаков расшифровки; 
3) автоматическое распознавание и удаление слов коммуникантов; 
4) автоматический подсчет количества слов информантов; 
5) «склеивание» кода информанта, его психотипа и всех его реплик; 
6) фильтрация реплик, содержащих прагматический маркер; 
7) ручная разметка функционального типа ПМ в репликах.
Поскольку при разметке неизменно обнаруживались полифункциональные ПМ, выполняющие сразу две или три функции в одном и том же контексте, было принято решение при подсчетах разделить такие употребления и рассматривать один и тот же ПМ в разных функциях как две или более единицы. Например:
(1) я / (...) как бы / я не знаю / у них какое-то ... / ну просто не досмотрели чего-то ребята (И101, ЭТ).
Прагматический маркер «как бы» из контекста (1) проаннотированный как АХ (аппроксиматор/хезитатив), рассматривался как два употребления ПМ: «как бы» (Х) и «как бы» (А).
В результате предварительной обработки был получен финальный набор данных, состоящий из 109 677 слов и 1 499 контекстов с ПМ различных функциональных типов.
Основной задачей дальнейшего анализа стал поиск ассоциативных правил [Cтепанов 2008: 10] – частных зависимостей (или ассоциаций) между объектами или событиями, в данном случае между маркерами-аппроксиматорами и психологическим типом информанта.
Маркеры-аппроксиматоры и их корреляция с психотипом человека
Аппроксиматоры являются маркерами нечеткой, или приблизительной, номинации, которые употребляются говорящим, когда прямое называние предмета, явления или положения дел является излишним, неуместным или невозможным:
(2) значит (...) как бы нырять / и плыть вперёд (И120, ЭТ);
(3) то есть было оборудование было тиски были как бы ну инструментарии (И102, ЭТ).
Однако остается неясным, являются ли маркеры-аппроксиматоры определяющими при соотнесении психологических типов и можно ли по их наличию или отсутствию в речи определить индивидов с относительно высоким или низким уровнем экстраверсии. Первое, на что важно обратить внимание, это частотность употребления маркеров. Ниже представлены результаты автоматического анализа частотности маркеров-аппроксиматоров и показано их распределение по психологическим типам информантов – интроверт/экстраверт (см. табл.), где
− p-type – психотип говорящего (знак «–» маркирует информантов, не заполнивших один или несколько тестов);
− Function – функция ПМ;
− NContexts – количество контекстов, в которых ПМ употребляется в указанной функции;
− %TotalPtypeWords – отношение количества ПМ в указанной функции к общему количеству слов в речи говорящих с данным психотипом;
− %TotalPtypeContexts – отношение количества контекстов с ПМ в указанной функции к общему количеству контекстов в речи говорящих с данным психотипом.
Таблица Распределение употреблений маркеров-аппроксиматоров по психотипу говорящих
При проведении многоаспектного функционального анализа важно ориентироваться на отношение количества ПМ в указанной функции к общему количеству слов в речи говорящих с данным психотипом, поскольку интроверты и экстраверты использовали в течение своих «речевых дней» разное по объему количество слов. В этом случае количество употреблений маркеров-аппроксиматоров у интровертов и экстравертов совпадает – по 0,07%. Но поскольку бóльшая часть маркеров-аппроксиматоров неоднословны, статистически целесообразнее опираться на отношение количества контекстов с ПМ в указанной функции к общему количеству контекстов в речи говорящих с данным психотипом. И здесь можно видеть значительную разницу в количестве употреблений данного типа ПМ: 6,5% у экстравертов; 3,9% у интровертов, что практически вполовину меньше, чем у экстравертов. Проанализируем несколько частных случаев таких употреблений:
(4) то есть это уже как бы для нас не важно / в какую сторону кровь идёт (И130, ИТ);
(5) так что он как бы потомственный лесо (...) вод и вот (м-м) () любит он дерево / любит дерево // и вообще деревянная тема у него преобладает (И147, ИТ).
Заметно, что интроверты в контекстах (4) и (5) используют «как бы» в качестве своеобразной речевой «разминки», поначалу нечетко определяя предмет разговора с помощью маркера-аппроксиматора, нащупывая дальнейший путь и с каждым словом все более уточняя и поясняя то, о чем идет речь. Не уверенный в своих речевых навыках, собеседник-интроверт стремится как можно более полно объяснить то, что он имеет в виду, и не допустить вольной трактовки случайно брошенного как бы.
(6) гитарист нужен в любой репертуаре вообще / как бы вот осваивать (И125, ЭТ);
(7) ну(:) () там () типа / каталог заранее сделан / вроде бы конкретные работы уже приедут (И121, ЭТ);
Экстраверты в контекстах (6) и (7) при помощи маркеров-аппроксиматоров добавляют неопределенности, выражают некоторое сомнение, стремятся к абстрактному отображению реальности. Дж. Ченнелл предположила, что существуют различные средства, с помощью которых говорящие передают неопределенность: импликатурой, выбором расплывчатых слов. Исследователь утверждает, что неявная неясность возникает из представления о том, что даже явно точные фразы могут быть истолкованы как имеющие неопределенное значение. С другой стороны, «нечеткие добавки» (маркеры-аппроксиматоры) «представляют собой лексические элементы, которые изменяют степень определенности или прямолинейности составляющих, которые они модифицируют» [Channell 1994: 36]. В следующем контексте (8) реализована как раз такая, характерная для экстравертов смена степени определенности при помощи маркера-аппроксиматора «вроде как»:
(8) нет (э-э) г... () потом тоже спрашивали / вроде как нет / но тем не менее / дождь (э-э) где-то в другой части города был *П всю ночь / а на Дворцовой$-то не было (И65, ЭТ).
Аппроксиматор часто сопровождает передачу чужой речи или просто информации, полученной от другого человека, т. е. выступает в функции ксенопоказателя, или ввода ксенопоказателя. В этом случае информация потенциально недостоверна именно по этой причине. Tаких случаев гораздо больше в речи экстравертов. Аппроксиматор может сопровождать глагол говорения, как в примере (8), при этом маркер может присоединяться как к глаголу (говорящий сигнализирует о своих сомнениях в самом факте сообщения), так и к ренарративу, как в примере (9):
(9) ну(:) вообще мы как (...) обговаривали / что вроде бы да // *П а я просто позвоню тогда Татьяне% и... и уточню (И113, ЭТ).
Заключение
Исследование показало, что экстраверсия как психологический тип личности говорящего коррелирует с употреблением маркеров-аппроксиматоров в устной речи. Это дает дополнительные доказательства того, что экстраверты склонны говорить более абстрактно, меняя степень определенности своих высказываний при помощи маркеров-аппроксиматоров. Интроверты, в свою очередь, используют такие маркеры как основу для развернутых описательных конструкций. С точки зрения психологии это вполне объяснимо, поскольку интроверты обычно высказывают свое мнение осторожно, используя маркеры нечеткой номинации, однако стремятся передать мысль наиболее точно. Экстраверты в речи самоуверенны, однако выражают свои мысли более спонтанно, часто переходя от одной степени определенности к другой.
В перспективе настоящего исследования – расширение датасета и выявление более специфических лингвистических признаков для статистического прогнозирования (определения объективной вероятности) психологического типа на основании употребления маркеров-аппроксиматоров. Датасет и результаты текущего исследования могут быть использованы при создании алгоритмов обработки естественного языка (Natural Language Processing), а также систем автоматического синтеза и распознавания речи.